Talie
Хорошие люди и хорошие книги всегда приходят вовремя
ВОСЬМИЛЕТНИЕ

Восьмилетний живет ярко, со вкусом и удовольствием. Он не столь чувствителен, как семилетний, менее погружен в себя. Он открыт навстречу любому жизненному опыту, активен и всегда чем-то занят, ищет новых впечатлений и новых друзей. Типичный восьмилетний ребенок энергичен и «всегда готов» к чему угодно. Эта «всегдашняя готовность» отчетливо изображена в рассказе В.Драгунского «Где это видано, где это слыхано». Октябрятская вожатая спросила у Дениски:
— Дениска, а ты сможешь выступить на концерте? Мы решили организовать двух малышей, чтобы они были сатирики. Хочешь?
— Я все хочу! Только ты объясни, что такое сатирики?
Мальчик согласен и готов, не зная еще, на что согласен и к чему готов. Задумчивость, которая временами «находила на него» в семь, более его не посещает. Он не любит одиночества и тишины, ему недостаточно простого присутствия другого человека, он требует от него полного внимания. Вот эта открытость навстречу всему новому и быстрота (восьмилетние очень быстры) и составляет главную их особенность. Порою восьмилетние настолько быстры, что создается впечатление, будто скрытый мотор не дает им оставаться в покое. Они очень нетерпеливы: любое ожидание для них мучительно, будь то ожидание обеда или воскресного похода с родителями в цирк.
В.Драгунский добродушно посмеивается над затеей с сатириками. Однако само стремление вожатой вовлечь детей, заинтересовать, включить в жизнь коллектива — совершенно оправданно и необходимо восьмилетним. Открытость навстречу всему новому и неуемная энергия этого возраста представляют воспитателю широкие и разнообразные возможности. Сбор металлолома и макулатуры важны не столько потому, что государству нужны дополнительные тонны металла и бумаги. Гораздо важнее трудовая активность восьмилетнего ребенка, позволяющая ему почувствовать живую связь со всей страной, приобщиться к выполнению общих задач, внести свой посильный вклад. Пусть вклад скромен, но сам факт активного трудового участия в общем деле в восемь лет имеет громадный смысл, ибо никакие словесные разъяснения и проповеди не могут дать того, что дает труд.
Разумеется, и разъяснения нужны. В этом возрасте особое значение приобретает детская печать; недаром столь высок тираж газеты "Пионерская правда".
В восемь лет нередко проявляется страсть к коллекционированию. Дети собирают все что угодно: марки, камушки, открытки, ракушки, киноленты. Родители не видят никакой ценности в детских коллекциях, но для ребенка это подлинные сокровища. Он держит их в ящиках, на полках, в шкафу, в карманах, в школьном ранце - везде. Его живой интерес к собиранию не сочетается с такой же страстью к аккуратному хранению. Иной раз он все же упорядочивает свои коллекции, классифицирует экспонаты, раскладывает по полочкам. Но так бывает очень редко, не всегда. Зато если кто-нибудь из младших или взрослых домашних доберется до его богатств и запустит в них руку, он приходит в ярость.
У восьмилетнего проявляется склонность к оценочным действиям. Он подвергает оценке то, что случается с ним, и то, что он сам совершает. Оценивает свои поступки и поступки других. В этом сказывается его желание стать взрослее. Он требует, чтобы к нему не относились как к ребенку: "Что я вам, младенец?"
Восьмилетний любит преувеличивать и присочинять отчасти из стремления удивить, привлечь к себе чье-то внимание. Ему нравится изображать в лицах и на разные голоса разные события, изображать любимых героев кино или телевидения.
Приступая к новому делу, для которого у него еще не выработаны навыки, ребенок чувствует неуверенность и внутреннее беспокойство. Однако ни за что не признается в этом и напускает на себя браваду (подумаешь! ха, чепуха какая!) В рассказе Н.Носова "Мишкина каша" хорошо показана эта бравада мальчика:"Сварим кашу! Чего там ее варить!" "Сумеем! Чего там не суметь!" По этой детали можно определить, что Мишке восемь лет.
Потребность казаться самостоятельным и уверенным в себе помогает восьмилетнему стойко переносить неприятности и боль, не показывая никому своих страданий. «Нотации» и «проповеди» старших выслушивает с непроницаемым спокойствием. Если его лишают прогулки, он презрительно фыркает: «А я и не хотел идти гулять». Однако это кажущеесе равнодушие недешево ему дается и требует усилий. Как только усилия превысят уровень выносливости ребенка, он разражается рыданиями.
Слезы, как правило, служат выражением горя, когда его лишают того, что ему очень хочется. Иногда ребенок плачет из-за того, что успехи в школе или игре не так высоки, как ему хотелось бы. Но нередко слезы ребенка восьми лет — следствие осознания своей вины, результат понимания, что он сделал что-то нехорошее и недозволенное. Слезы девочек взрослым кажутся естественными, а от восьмилетних мальчиков порою ждут чисто мужской, взрослой выдержки — и совершенно напрасно. Лет до двенадцати ребенок сравнительно легко плачет независимо от пола, и мешать ему это делать не надо.
В школе восьмилетний второклассник уже не нуждается в таких тесных эмоциональных отношениях с учительницей, как семилетний. Он несколько отчуждается от неё. Мнение одноклассников теперь для него важнее, чем мнение педагога.
Ум восьмилетнего жаждет новой информации, причем интересы его далеко не всегда совпадают с требованиями школьной программы. Нахватавшись новых фактов, он с важным видом задает вопросы младшим, а те ответить не могут. Иной раз он усваивает тон «всезнайки».
Дома ребенок охотно делится школьными новостями, уже с порога кричит: «А что у нас сегодня было! Ни за что не поверишь!» Компания друзей-одноклассников для него очень важна, и чтобы быть достойным ее, он соблюдает «кодекс чести» компании. Кроме того, он хочет обладать качествами, которые высоко ценят его приятели — смелостью, силой, ловкостью, изобретательностью, иной раз хитростью и умением «вывернуться».
В восемь лет (иногда несколько раньше) происходит размежевание детей: в играх девочки отделяются от мальчиков. Они без шума уходят и ищут общества других девочек. Мальчики делают это более открыто, напоказ, как бы рисуясь своим превосходством и объясняя свое предпочтение мужского общества тем, что «девчонки ябеды и дуры», с ними скучно.
Восемь лет — поворотный пункт в выборе друзей. До этого возраста (примерно) ребенок не сомневался в том, что он должен быть «принят» любым сверстником. Он даже мог заплакать, если кто-нибудь из приятелей прекращал игру с ним и уходил играть с кем-то другим. В восемь лет он уже не считает, что должен быть приемлем и приятен для кого угодно. Он выбирает себе друзей из всей массы своих знакомых сверстников. Эти избранные становятся его близкими друзьями. В восемь лет не только создается круг избранных приятелей — нередко в этом возрасте появляется тот самый единственный, самый близкий, закадычный друг. Для девочки это обычно девочка, для мальчика — мальчик. Отношения с закадычным другом — нечто новое в опыте ребенка, ничего похожего он раньше не знал.
Впервые в жизни ребенок начинает принимать близко к сердцу дела и заботы другого человека, не члена семьи. Первая привязанность, выходящая за рамки родственных отношений — важный момент биографии любого человека. Ребенок начинает понимать, что у других точно такие же чувства и заботы, как у него самого. Эта привязанность тем более ценна, что в основе ее лежит не кровное родство, а родство душ, то есть сходные (или дополняющие друг друга) черты характера и вкусы. Так закладывается фундамент будущей способности завязывать прочные человеческие отношения, и не только дружеские, но и любовные, брачные. Эта первая дружба не бывает слишком продолжительной. Через год может появиться новая привязанность, особенно при переезде в другой район или город, при переходе в другую школу.
Ребенок испытывает потребность проводить время в обществе друга, у него развиваются альтруистические черты — интересы другого он воспринимает как свои собственные. Разумеется, не все в этих отношениях гладко. Бывают ссоры и примирения, споры и обиды. Родители не всегда понимают значение этой первой дружеской привязанности. Им странно (а тем, кто поглупее, даже обидно), что ребенок предпочитает общество Вальки, Женьки или Саньки: «Неужели у тебя в классе нет знакомых поинтереснее?» Между тем такого рода дружеские отношения не заслуживают насмешки.
Наличие закадычного друга не перечеркивает значения для ребенка всей ватаги его знакомых и приятелей. Иногда эта ватага принимает форму «маленькой армии» или «отряда», причем ее секретность служит важной привлекательной чертой.
Родителям теперь приходится принимать в своем доме друзей сына или дочери. Родители, которые не вмешиваются назойливо в детские дела, приветливы и гостеприимны, ценятся детьми очень высоко и повышают авторитет своего ребенка среди сверстников. Если же родители не на высоте, они доставляют ребенку немало неприятных минут и страданий.
Много значит для ребенка в этом возрасте внешкольная организованная деятельность — экскурсии, культпоходы и т.д. Восьмилетний с нетерпением ждет, когда его примут в пионеры.
Восьмилетний уже вполне понимает, что такое деньги, и они для него не безразличны. Это не значит, что он вырастет стяжателем. А.С.Макаренко справедливо считал, что в этом возрасте ребенок должен уже получать небольшую сумму на «карманные расходы». Желательно, чтобы отношения с родителями были доверительными и чтобы он делился планами, на что собирается истратить деньги. Восьмилетний любит глядеть в витрины всех магазинов и просит, иногда даже пристает надолго: "Купи!" Продолжает заниматься «меновой торговлей» с приятелями. Немало времени проводит у телевизора и любит читать. Для него это отдых, так что не обязательно настаивать на чтении серьезной или полезной литературы. Телевизор и книги дают много информации, поэтому нередко бывает, что в школе ребенок не блещет, а общее развитие его весьма хорошее. Интерес к чтению можно использовать — скажем, записать ребенка в детскую библиотеку. Чтением, конечно, нужно руководить, но ненавязчиво. Если взрослые начнут упорно диктовать, интерес к чтению легко может угаснуть.
В восемь лет чрезвычайно возрастает пристрастие к настольным играм. Это дополнительный канал, позволяющий взрослым «вступать в контакт» с ребенком. Он с удовольствием играет в шашки, шахматы, домино, «морской бой» и другие настольные игры. Увы, в компании сверстников уже научился играть в подкидного дурака и вообще знает, что такое игральные карты.
Подводя итоги, еше раз повторим — восьмилетний энергично и активно стремится все изведать, ко всем приобщиться. Он хочет быть более взрослым и не любит, когда к нему относятся как к ребенку.
Теоретически все знают, что бить ребенка нехорошо и нельзя. Тем не менее многие родители не обходятся без того, чтобы не шлепнуть, тряхнуть, а порой и отхлестать ребенка. Интересно, что между взрослым и ребенком после физической расправы иной раз временно устанавливаются теплые и близкие отношения. Видимо, трепка, которую отец задал сыну, нужна была не ребенку, а отцу. Отец так разрядил свое возбуждение, излил досаду и гнев, успокоился и, испытывая чувство вины (во всяком случае, сожаления), теперь разговаривает с сыном нормальным тоном, с подлинной сердечностью и любовью, а ребёнок чувствует искренность и соответственно отвечает взрослому. Жаль, что подобный тон у многих родителей появляется лишь после расправы ремнем.
Самым страшным наказанием для ребенка в этом возрасте должна быть не порка, а лишение родительского общества. Но чтобы лишение было наказанием, нужно, чтобы время проведенное с родителями, в частности с отцом, было интересным и желанным. Если же это не так, наказанием может служить отмена намечавшегося посещения кино или похода на рыбалку, на каток, запрет смотреть телевизор. Это более действенные дисциплинарные меры, чем порка, которая вызывает у ребенка только страх и ненависть.

Продолжение следует.

@темы: за годом год